SEARCH MENU
Caspian Energy Journal Caspian European Club
CASPIAN ENERGY NEWS
Наиболее читаемое
Четверг, 26 Май 2016 14:00

Мы можем увеличить пропускную способность TANAP - министр энергетики Азербайджана Натиг Алиев Избранное

Цена на нефть будет расти, поскольку мировая экономика развивается

 

Caspian Energy (CE): Г-н министр, в июне состоится очередное заседание ОПЕК, стоит ли ждать, что они придут к консенсусу по регулированию ценового коридора, есть ли среди стран-членов ОПЕК единое мнение или они окончательно разобщены?

Министр энергетики Азербайджана Натиг Алиев: Прежде всего, обратимся к динамике цен на нефть. Как Вы знаете, с середины 2014 года началось падение цен на нефть на мировых рынках. К сожалению, когда в ноябре 2014 года, впервые после начала снижения цен на нефть, страны ОПЕК собрались и все ожидали от них, что они примут какие-то меры для того, чтобы сдержать падение цен, либо начать их регулирование, а у них достаточно для этого рычагов, ничего не произошло. После этого заседания ОПЕК, когда стало очевидно, что ОПЕК не собирается предпринимать каких-либо профилактических мер, цена нефти резко упала до $70 за баррель. Потом цена продолжала постепенно снижаться в течение всего 2015 года, и наконец, в начале 2016 года докатилась до отметки ниже $30 за баррель. Этот факт многими экспертами объясняется, прежде всего, влиянием политических факторов, противостоянием в отношениях ряда стран. В этой связи, достаточно отметить ухудшение отношений Россия-Украина, Россия-Европа, Россия-Сирия-Турция, имеющие серьезные экономические последствия, в том числе и состояние уровня цен. Это первая причина.

Вторая причина кроется внутри самих стран ОПЕК. Это конфликты в Северной Африке, Сирии, на Ближнем Востоке. Мы это прекрасно понимаем и знаем. Третья причина - снятие санкций с Ирана. Это три самые основные политические причины, которые повлияли и привели к такому обвалу цен на нефть.

Из экономических причин, имеющих отношение к нефтяной промышленности, следует отметить сланцевую революцию в США - наращивание объемов добычи сланцевой нефти. Благодаря этому уровень добычи нефти в США перевалил за 10 млн. баррелей в сутки, то есть за 2-3 года ежегодный объем производства увеличился на 3-4 млн. баррелей. Были приняты ряд законов в США, разрешающих экспорт нефти США, и конечно, это также однозначно повлияло на падение цен на нефть. Есть ряд других важных факторов, таких как состояние и тренды в развитии мировой экономики. Прежде всего, это спад глобальных экономических темпов развития в Китае и Индии, которые существенно снизили темпы своего развития и потребление энергоресурсов.

В этих условиях ожидалось, что ОПЕК примет какие-либо действенные меры по снижению уровня добычи нефти, что могло бы в какой-то степени скорректировать цены на рынке. Но, к сожалению, этого не произошло. Наоборот, на заседаниях и встречах стран ОПЕК отмечалось, что они не собираются снижать уровень добычи и экспорта нефти, и не станут предпринимать какого-либо давления на рынок. Главная причина в позиции стран ОПЕК заключалась в том, что каждая страна и, прежде всего, Саудовская Аравия завоевала определенную нишу на рынке, и не хотела ее уступать. На последнем заседании ОПЕК, которое состоялось в Катаре, ситуация еще более осложнилась ввиду снятия санкций с Ирана, который заявил, что в свое время их доля добычи нефти в корзине ОПЕК составляла 4 млн. баррелей в сутки и до тех пор пока Иран не добьется этого предсанкционного уровня, никакие ограничения в добыче нефти обсуждаться не будут. В аналогичной ситуации находится Ливия, которая до известных событий занимала одну из лидирующих позиций среди стран экспортеров нефти.

С другой стороны, в США в последнее время наблюдается спад добычи нефти, и я думаю, что этот тренд будет продолжаться. Поэтому если рассматривать сегодня мировой уровень добычи нефти, реально только три страны могут себе позволить увеличить нефтедобычу, это Саудовская Аравия, Иран и Ливия. В этой связи, на заседании ОПЕК в Катаре все зависело от желания и позиции этих трех стран.

Хочу отметить, что высокие цены на нефть (100 и более долларов за баррель), на протяжении долгого отрезка времени до середины 2014 года не были спекулятивными. Это были объективные цены, которые отражали ситуацию на рынке и были достигнуты благодаря экономическому росту стран, соотношению потребления и спроса энергоресурсов, развитию альтернативной и возобновляемой энергии, повышению энергоэффективности.

Сегодня всем ясно, что низкие цены на протяжении такого длительного времени сильно ударили по экономикам не только стран-производителей, но и стран-потребителей энергоресурсов. Это ненормально, когда цена на нефть снижается в 3-4 раза и держится на таком уровне в течение долгого времени. Стало очевидно, что не все в порядке, что так дальше продолжаться не может, потому что все страны несут потери, причем крупные, и в особенности производящие страны.

Не выиграли от дешевой нефти и страны-импортеры. Мы не видим резкого роста экономики в Европе или Юго-Восточной Азии. В Индии и Китае, являющихся крупнейшими потребителями энергоресурсов и импортерами сырой нефти когда-то мне говорили, что рост мировой цены на нефть только на один доллар приводит к дополнительным отчислениям из бюджета в размере $400 млрд. на энергоресурсы. Но ни в Индии, ни в Китае стремительного роста экономики не произошло.

Поэтому, Россия, Венесуэла, Саудовская Аравия и Катар в феврале 2016 года договорились о консервации или замораживании (freezing) нефтедобычи на уровне объемов января 2016 года. Было решено провести совместное заседание нефтедобывающих стран, входящих и не входящих в ОПЕК. Накануне заседания страны договорились и готовы были его подписать. Однако на следующий день утром участников встречи попросили подождать, так как переговоры между Ираном, Саудовской Аравией и Катаром еще не закончились. И когда наконец-то с большим опозданием началось совещание, было объявлено, что согласованный ранее проект был изменен. Новый проект отличался от предыдущего соглашения тем, что страны готовы заморозить уровень добычи нефти на январском уровне только при условии, если все страны ОПЕК дадут на это согласие. Дословно было записано, что решение о замораживании войдет в силу (as long as) «в случае если все страны ОПЕК присоединятся к этому соглашению». Речь шла об Иране и Ливии, отсутствовавших на этой встрече и стало понятно, что этот пункт не пройдет. Обсуждения были долгими, предлагалось заморозить добычу на уровне января, затем поступили предложения заморозить добычу на уровне 4 месяцев 2016 года, создать рабочую группу для переговоров о присоединении Ирана и Ливии к данному соглашению. После долгих безрезультатных обсуждений мы поняли, что не готовы к принятию какой-либо декларации или соглашения, поскольку необходимо решение всех без исключения стран-членов ОПЕК, и лишь после этого к нему могут присоединиться страны, не входящие в ОПЕК. Хотя заседание в Катаре, оказалось безрезультативным, и я бы сказал очень даже странным, все же удалось выяснить позиции стран-экспортеров по ситуации с ценами нефти на мировом рынке. Как оказалось вопрос цен на нефть совсем не прост. Все понимали, что рано или поздно развитие мировой экономики потянет цены вверх. Единственный фактор, который мог сдержать повышение цен, это выход на рынок иранской нефти. Снятие санкций с Ирана однозначно было воспринято как реальная возможность увеличения объемов добычи нефти однако, для того чтобы поднять добычу в Иране до предсанкционного уровня, необходимы крупные инвестиции и годы. Но, тем не менее, фактор снятия санкций с Ирана сыграл свою роль. Думаю что, с восстановлением ливийских месторождений будет сложнее, так как они сейчас находятся не в лучшем техническом состоянии, но, тем не менее, тенденция будет направлена на повышение нефтедобычи в Ливии.

 

CE: Считаете ли Вы, что страны-производители все-таки придут к компромиссу?

Натиг Алиев: Я не думаю, что страны придут к какому-то соглашению. Скорее всего, Иран и Ливия, останутся на своих позициях. Саудовская Аравия заявила, что пока Иран вместе с другими производителями не согласится, разговоров о заморозке или снижении добычи речи быть не может.

 

CE: Как будут вести себя цены в дальнейшем?

Натиг Алиев: Несмотря на то, что после заседания в Дохе многие предполагали, что цены рухнут, в реальности наблюдается пока незначительный, но все-таки заметный рост мировых цен до $46-$48 за баррель. Связано это с тем, что цена на нефть долгое время находилась на грани себестоимости добычи нефти во многих странах. Именно поэтому по мере развития мировой экономики цена на нефть будет расти. Думаю, это будет очень медленный рост цен, с какими-то временно короткими падениями, но в целом тренд будет идти на повышение.

 

CE: Даже при условии повышения нефтедобычи вышеназванными странами?

Натиг Алиев: Не думаю, что названные страны с потенциалом увеличения нефтедобычи будут повышать объем производства нефти очень резко и быстро. Тренд сохранится до конца года, и думаю, может усилится следующем году.

 

CE: Как эта ситуация повлияет на газовые цены?

Натиг Алиев: Газовые цены, конечно, зависят от цен на энергоресурсы, в том числе от цен на нефть, мазут, всего того, благодаря чему производят электричество. Но она не так волатильна как цена на нефть, и пересматривается ежеквартально в соответствии с заключенными контрактами на поставку. Не думаю, чтобы цена на газ в ближайшем будущем пошла вверх высокими темпами. Прежде всего, это связано с тем, что Европа стала меньше потреблять, хотя 3-5 лет тому назад все были уверены, что потребление в Европе повысится с нынешних 500 млрд. куб метров в год до 750 млрд. куб м в год в 2020-м году. Но есть и другие факторы - для Европы дефицит газа будет иметь существенное значение, поскольку добыча у них снижается. Норвегия никогда не сможет покрыть весь рост потребления газа в Европе. Вопрос с ядерной энергетикой сложный, программы по ядерной энергетике сворачиваются. К тому же очевидно, что альтернативные источники энергии не смогут в ближайшие, по крайней мере, две декады занять главенствующее место в общем энергобалансе.

 

Говорить с оптимизмом, что за счет альтернативной энергетики мы обеспечим себя полностью электроэнергией пока преждевременно

 

CE: Ряд европейских стран планирует перейти к 2050 году на 100% обеспечение энергией за счет альтернативных источников, а растущий спрос в ЕС сегодня также покрывается за счет возобновляемых источников энергии...

Натиг Алиев: Какие планы бы не строились, во-первых, сегодня альтернативные источники энергии дороже по своей себестоимости, чем традиционная электрическая энергия. Второй фактор, для этого требуются огромные территории, и чтобы вырабатывать электроэнергию в таких масштабах, о которых мы сейчас говорим, фактически надо значительную часть территории Европы покрыть этими фермами. Кроме того, это не так просто с экологической точки зрения, поскольку производство возобновляемой энергии влияет на фауну и флору, есть и другие негативные аспекты.

Кстати, статистика ООН также не приводит оптимистичных прогнозов. Согласно данным ООН, до 2035 года только 9-10% мировой энергии будет вырабатываться за счет альтернативной энергетики. То есть в энергобалансе по-прежнему первое место будет занимать нефть, второе – газ, третье – уголь.

С другой стороны, у кого есть средства, чтобы довести долю возобновляемой энергетики до 30-50%? Такие страны как Германия, Дания, Голландия могут себе это позволить, они не покупают эти технологии, а сами их экспортируют. К примеру, в Испании экономический кризис во многом был обусловлен этим. Дело в том, что вся возобновляемая энергетика субсидируется. Эти субсидии серьезно обременяют бюджеты стран, которые дотируют разницу между производством возобновляемой и традиционной энергетики. Поэтому Испания, Португалия, Греция, Мальта, где имеются хорошие условия для развития и производства альтернативной энергетики, не показали высоких темпов экономического развития, а наоборот являются самыми слабыми экономическими звеньями Евросоюза.

Я считаю, что нужно двигаться в направлении развития альтернативной энергетики, перенимать опыт, строить пилотные станции, чтобы накапливать опыт производства и управления альтернативной энергетикой, использования местных и климатических условий каждого региона по максимуму. Но говорить с оптимизмом, что за счет альтернативной энергетики мы обеспечим себя полностью электроэнергией пока преждевременно.

 

CE: Какова ситуация с реализацией проекта «Южный газовый коридор»?

Натиг Алиев: Вы были свидетелями консультативного совета, прошедшего в феврале этого года в Баку. Я присоединяюсь к мнению Президента Азербайджана Ильхама Алиева о том, что он прошел на самом высоком уровне - присутствовало больше министров, чем мы предполагали, шла очень открытая дискуссия, все страны отметили значимость проекта, выразили поддержку, включая высокопоставленных должностных лиц ЕС и США. Все это признак того, что проект принимается и поддерживается сегодня в международном сообществе, служит интересам Евросоюза и нашего региона. Это политический аспект. С другой стороны, были заслушаны отчеты по реализации проектов «Шах Дениз-2», расширения Сангачальского терминала и Южно-Кавказского газопровода (ЮКГ). Было отмечено, что проекты реализуются с опережением графика, около 70% работ будет завершено в 2016 году, хотя у нас еще два года впереди. Ведется сборка платформы – верхних строений и опорных блоков для разработки месторождения «Шах Дениз», эта работа также ведется с опережением графика. По ЮГК – продолжается строительство компрессорных станций в Грузии, роются траншеи, полностью завезены трубы. Реализация проекта Трансанатолийского газопровода TANAP недавно была обсуждена в Анкаре на заседании Совета стратегического сотрудничества высокого уровня Турция-Азербайджан с участием Президента Азербайджана Ильхама Алиева и Президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана. На заседании Р.Т.Эрдоган выразил полную поддержку проекту и уверенность завершения его в срок. Физическое строительство трубопровода TANAP началось в марте 2016 года. На участке от грузино-турецкой границы до Эскишехера 1344 км, из них около 700 км труб находится на строительных участках, свыше 500 км уже сварено и уложено в траншеи.

 

CE: Какова максимальная пропускная способность трубопровода TANAP?

Натиг Алиев: Это будет около 25 млрд. куб м в год. Сейчас приблизительно 6,6 млрд. кубометров газа в год поставляется в Турцию. На втором этапе дополнительно будет поставлено 16 млрд. куб м газа в год, из них 6 млрд. предназначается для Турции, а 10 млрд. – для Европы. Всего получается около 22-23 млрд. куб м.

Вместе с тем, очень важно отметить, что в проект с самого начала заложена возможность прокачки около 50 млрд. куб м газа в год. Но для этого следует строить не две компрессорные станции (КС), а восемь. А для чего нам сейчас восемь компрессорных станций? В данный момент строится всего две КС и нам этого вполне достаточно. Но если понадобится прокачивать больше, в связи с новыми объемами добычи газа, например с месторождения «Абшерон» или появятся другие новые месторождения, мы легко сможем увеличить мощность газопровода.

 

CE: На каком этапе находится реализация проекта TAP?

Натиг Алиев: Что касается Трансадриатического газопровода (TAP), то по греческому участку Host Government Agreement утвержден Еврокомиссией, все законодательные вопросы решены, а 17 мая состоялась торжественная церемония закладки первой трубы этого газопровода в Салониках. В Албании документация по строительству полностью готова, ведутся предварительные работы по подготовке к физическому строительству. Параллельно начнется строительство трубопровода на территории Италии. Единственная проблема связана с пересадкой оливковой рощи, осуществление которой планируется не позже октября и по мнению экспертов не скажется негативно на графике выполнения строительных работ. Мы стараемся держать ситуацию под контролем совместно с министрами задействованных в проекте стран, правительства которых однозначно поддерживают проект TAP.

 

Мы рассчитываем на свои собственные ресурсы

 

CE: Насколько Азербайджан как основной акционер TANAP заинтересован в подключении новых экспортеров из Египта, Израиля, Кипра и других новых месторождений Средиземноморья?

Натиг Алиев: Вокруг проектов такого значения как ЮГК постоянно наблюдается ажиотаж. Это можно называть конкуренцией, слухами, мнениями, когда каждый хочет выдать свое мнение за единственно правильное, чтобы создать сенсацию. Поэтому некоторые политики и экономисты говорят, что, к примеру, Турецкий поток как-то повлияет на ЮГК, не разбираясь и не вдаваясь в сущность того, что такое Турецкий поток и каким образом он может быть реализован. Либо говорят, что в Израиле нашли месторождения и прямо сейчас эта страна, которая всю жизнь зависела от энергоресурсов, выведет огромные объемы газа прямо в Европу. Или говорят, что нашли крупнейшие месторождения в Грузии или на Кипре...

Мы все прекрасно знаем, что для того чтобы оценить месторождение и добыть энергоресурсы, проходит много времени, нужны капитальные вложения и другая кропотливая работа.

Я могу сказать следующее: если у кого-то есть возможности поставок газа для TANAP, это могут быть Иран, Ирак, Египет, Израиль, Кипр, мы готовы расширить трубопровод и транспортировать. Но это должно быть долгосрочное обязательство сторон. Таких предложений не было, и не думаю, что в ближайшие 5-10 лет они появятся.

Я всегда говорил, что все проекты, которые выполняются в Азербайджане, основаны на наших собственных ресурсах, ни на чьи ресурсы мы никогда не надеемся и не принимали их во внимание в экономических расчетах эффективности проектов. Так было с BTC и со всеми другими проектами. Помню, когда реализовывался BTC многие заявляли, что без казахстанской нефти этот проект не может быть реализован или будет нерентабельным. Я и тогда говорил, и сейчас говорю - мы никогда не рассчитываем и не делаем ставки на чужие ресурсы. То же самое и сейчас. При расчетах мы не принимаем во внимание объемы газа из Туркменистана, Ирана или Казахстана, если у них появится желание использовать ЮКГ. Думаю, что самая надежная позиция это полагаться собственные ресурсы и не выдавать желаемое за действительное, иначе можно получить лишь одни разочарования. Если у партнеров будет возможность экспортировать газ, мы с удовольствием сядем за стол переговоров и постараемся предоставить транзитные возможности, а если их нет, мы продолжим выполнять свои проекты.

 

Все газовые проекты взаимосвязаны и нет необходимости спешить

 

CE: Г-н министр, в СМИ активно обсуждался вопрос о том, может ли ЮГК заработать раньше 2020 года. Каково Ваше мнение по данному вопросу?

Натиг Алиев: Многие политики хотят забежать вперед и заявляют, что можно построить газопроводы раньше. А вот если мы построим и сдадим их в эксплуатацию, кому они нужны раньше времени?..

Я считаю, что никому. Все проекты в рамках ЮГК взаимосвязаны. Допустим, мы быстрее добудем газ, увеличим капитальные вложения и вместо 1000 рабочих мест откроем 10 тыс., привлечем дополнительные ресурсы и заявим в 2017-м году, что газ получен и инфраструктура готова. Но куда продавать газ?

Если Южно-Кавказский газопровод не будет расширен и построен вовремя, если TANAP не будет вовремя сдан хотя бы до Эскишехира, где будет развилка по Турции, то не только Турция, но и европейские страны не смогут получить газ вовремя.

Сегодня договоренность такая. К концу 2019 года мы должны подавать в Турцию дополнительно 6 млрд. До этого момента мы должны работать над тем, чтобы и газ получить в этом объеме, и Южно-Кавказский газопровод был способен принять этот газ, и TANAP был готов, чтобы принять этот газ и распределить по Турции.

А в 2020 году должен быть готов проект TAP, чтобы мы могли дополнительно еще 10 млрд. подать в Европу.

Поэтому, повторюсь, все проекты взаимосвязаны и нет необходимости спешить. Если менять сроки, то нужно их менять по всем проектам, а это не представляется реальным.

Главное выполнить те обязательства, которые мы подписали в декабре 2013 года, согласно которым мы обязаны доставить газ вовремя, и если поставка не осуществится в назначенный срок, мы за это заплатим штрафы. И если покупатели по какой-то причине не смогут принять заявленные объемы газа, то они нам заплатят, вот в чем и состоит весь принцип ответственности, поэтому нам совсем не нужно доставлять его раньше. Когда мы говорим, что опережаем график, это означает, что если завтра где-то произойдет задержка, то у нас имеется небольшой запас времени, чтобы исправить положение.

 

CE: Газ с месторождения «Абшерон» поступит в TANAP или будет распределен на внутреннем рынке, в чем не заинтересована Total?

Натиг Алиев: Мы отслеживаем реализацию проекта «Абшерон». Здесь очень многое зависит от графика бурения скважин. Полтора года назад планировалось при благоприятном стечении обстоятельств, что в 2021-м году есть возможность получить первый газ. Но увязывалось это с условием своевременного получения буровой установки. А буровые установки сегодня задействованы в проекте «Шах Дениз». Насколько нам известно, на бурение одной скважины на блоке «Абшерон» потребуется около 9-10 месяцев. Поэтому все будет зависеть от наличия свободного времени, так называемого «окна», в графике использования буровых установок. Если удастся уложиться в указанные сроки, мы получим газ «Абшерона» в 2021-2022 годах, если нет, то газ будет получен на пару лет позже.

Во всяком случае, сейчас ведутся переговоры с буровым клубом, и все будет зависеть от того к какому решению придут стороны.

 

Все перспективы связаны с газоконденсатными месторождениями

 

CE: Добыча нефти в Азербайджане продолжает падать. Только SOCAR сократил добычу нефти на 10%, газа – на 5%. Какие шаги следует предпринять для поддержания добычи? Планируется ли улучшать ситуацию с воспроизводством запасов?

Натиг Алиев: Вопрос конечно очень сложный и чувствительный. Дело в том, что добыча нефти это сложный производственный процесс. Он не зависит от желания производителя.

В Азербайджане, как вы видите, самая большая добыча нефти за всю историю была зафиксирована в 1941 году, когда добыли 23 млн. тонн нефти, после чего нефтедобыча стала снижаться. Перед распадом бывшего Союза, в Азербайджане добыча нефти упала до 9 млн. тонн. Причины объективные - истощение месторождений. Чем больше ты извлекаешь, тем меньше у тебя становится добыча нефти, поскольку снижается пластовое давление. Для поддержания нефтедобычи следует применять новую технику и технологии повышения давления, включая закачку газа, воды, воздуха и т.д., что в конечном итоге приводит к увеличению коэффициента извлекаемости и росту дебита скважин. Со временем эти методы перестают приносить эффект и процесс снижения нефтедобычи становится необратимым.

Сегодня самым главным компенсатором естественного падения нефтедобычи является ввод новых месторождений. Во всем мире добыча растет только за счет ввода в эксплуатацию новых месторождений. Если бы ввода новых месторождений не было, мировая нефтедобыча снизилась бы к 2035 году на 64%.

В Азербайджане последнее крупное нефтяное месторождение - «Азери»-«Чыраг»-«Гюнешли» (АЧГ). Ввода других месторождений нефти у нас пока не предвидится. Все перспективы связаны с газоконденсатными месторождениями. Этот конденсат можно относить к добыче легкой нефти.

С блока АЧГ в период 2010-2012 годов мы добывали почти 50 млн. тонн нефти в год. А в прошлом году мы добыли с этих месторождений только 41,5 млн. тонн. В этом году будет добыто еще меньше нефти.

В этих условиях необходимо принимать решения не для обеспечения роста добычи, а для поддержания стабильности нефтедобычи. И здесь нужны технологии, которыми обладают наши партнеры по консорциуму.

Наши геологи считают, что мезозойская нефть позволит увеличить добычу, станет вторым нефтяным бумом для Азербайджана. Про мезозойскую нефть, я помню, говорили, когда я был студентом. Мезозойская нефть была обнаружена на месторождении «Мурадханлы», где были зафиксированы крупные фонтаны, до 10-ти тыс. тонн в сутки из одной скважины. Но это маленькие залежи, которые быстро истощаются, а новых залежей мезозойской нефти пока нет.

 

CE: А сланцевая нефть в Гобустане может способствовать увеличению нефтедобычи?

Натиг Алиев: Сланцевую нефть добывать не так просто, нужно знать технологию добычи сланцевой нефти. Мы уже давно слышим про сланцевую нефть, но какая страна кроме США может открыто заявить, что добывает большие объемы сланцевой нефти? Дело в том, что технология добычи сланцевой нефти совершенно другая, в отличие от традиционной добычи нефти. Здесь все связано с гидроразрывами пластов, бурением тысяч скважин на огромных территориях, поскольку это нефть низкого давления. Для того чтобы добывать ее, надо обладать технологической и технической мощью США, поэтому это не так просто.

Нам для добычи сланцевой нефти, прежде всего, следует изучать параметры, запасы, всевозможные методы изучения разведкой, добычи, эксплуатации скважин и т.д. Изучать надо, но это не значит, что мы сегодня за счет сланцевой нефти резко увеличим добычу.

В Канаде десятки лет разрабатываются месторождения битуминозной (тяжелой) нефти, причем добываются там десятки миллионов тонн. В Азербайджане тоже много битуминозных месторождений, но мы пока к их разработке не приступали. Во времена бывшего Союза под руководством Байбакова была начата опытная разработка тяжелой нефти на месторождении Балаханы, но потом произошел взрыв и на этом закрыли шахтный метод разработки битуминозных месторождений. Однако, не стоит терять надежды - продолжается разведка, ведутся исследования с иностранными нефтяными компаниями в северной части Абшеронского архипелага, возможны и другие направления поисков залежей углеводородов.

 

От ред.: Согласно только предварительным исследованиям Института геологии Азербайджана, выявлено более 50 скоплений природных битумов и около 60 месторождений и проявлений горючих сланцев, в том числе связанных и с грязевыми вулканами и это только в пределах Восточного Азербайджана. Прогнозируемые запасы соответственно 200 (1,5 млрд. барр.) и 450 млн. тонн (3,375 млрд. барр.) нефтяного эквивалента.

 

Нам нужен прагматичный подход - хотим мы использовать приграничные месторождения или нет

 

CE: Каким Вам представляется будущее приграничных месторождений на Каспии?

Натиг Алиев: Если Вы хотите знать мое мнение как эксперта, то в таких вопросах необходимо признать определенную часть месторождений спорными, те которые можно таковыми называть, предположим, месторождение «Кяпаз» и начать переговоры. Но это возможно, если обе стороны хотят его использовать.

Допустим, запасы 100 млн. тонн нефти, и если мы хотим использовать ее для наших экономик, вот тогда мы должны сесть за стол переговоров и совместно как два брата говорить о том, как делить и получать от этого совместные дивиденды. Аналогичный подход должен быть и с Ираном, другого пути просто нет. Эти переговоры длятся долго. Еще в 1996 году Общенациональным лидером Азербайджана Гейдаром Алиевым была создана комиссия по переговорам с Туркменистаном, председателем которой был назначен я. Затем для ведения переговоров по Каспию создали рабочую группу на уровне замминистров иностранных дел, которая сейчас занимается этим вопросом. Прошло 20 лет и ничего не изменилось, к сожалению. Я думаю, что здесь нужна политическая воля в совокупности с прагматичным подходом, хотим мы эффективно использовать приграничные месторождения или нет.

 

Благодарим Вас за интервью

 

Интервью подготовили Джейхун Байрамов и Эмиль Мамедов

 

Прочитано 702 раз
POWERED BY ZEYNURBABAYEV